Добро пожаловать на портал мототуристов!
Регистрация |
Звёзды в ладонях
Любовь к путешествиям у меня от родителей, которые только на своём первом моторном транспортном средстве, мотоцикле ИЖ-49, накрутили столько, сколько иной не проезжает за всю жизнь в комфортабельном автомобиле. Сам я впервые сел за руль мотоцикла - видавшего виды М-72 с коляской - в двенадцатилетнем возрасте. Но так сложилось, что собственным обзавёлся значительно позже. Решив иметь, в дополнение к автомобилю, какую-нибудь лёгкую и неприхотливую технику, купил минский эндуро. Машины давно уже нет, а «Минск» до сих пор служит верой и правдой, и как транспортное средст-во, и как средство отдохнуть душой.
Ведя в заводской многотиражке рубрику «Заводчане путешествуют», пи-шу и о собственных поездках. Предлагаю посетителям сайта один из своих очерков под названием:



ЗВЁЗДЫ В ЛАДОНЯХ

«Наряду с самым сильным сожалением о быстротечности времени есть ещё одно, липкое, как сосновая смола. Это сожаление о том, что не удалось – да, пожа-луй, теперь и не удастся – увидеть весь мир в его ошеломляющем и таинственном многообразии». Мысль эта из рассказа Паустовского «Ильинский омут», с некото-рых пор, всё чаще и чаще посещает меня. Вот потому, наверное, мы с женой, сидя однажды на лавочке во дворе и, пытаясь сквозь городские огни разглядеть падаю-щие звёзды, вспомнили, что где-то в гараже стоит без дела наш совсем ещё не ста-рый мотоцикл, а где-то в подвале пылятся рюкзаки и палатка. Вспомнили, что действительно есть на свете место под названием Ильинский омут, где наверняка и без всяких помех можно будет увидеть падающие звёзды. А ещё вспомнили, что по пути туда расположены такие жемчужины Калужского края как Городня, Авчурино, Богимово и многое другое, где стоит побывать, чтобы поклониться праху и памяти тех, кто подобно звёздам светит нам, из далёкого своего далека, помогая не сбиться с пути.
Сказано – сделано! И вот уже наш «Минск», весело жужжа моторчиком, и словно увлекаемы двумя белыми аистами, изображёнными на его баке, мчит нас по шоссе Калуга – Серпухов, наматывая километр за километром, всё дальше унося не только от дома, но и от так надоевших повседневных бытовых забот.
«Большому кораблю – большое плавание», ну а маленькому – поменьше. Честно сказать, подобная техника мало пригодна для дальних странствий, хотя, пом-нится, журнал «За рулём», в начале семидесятых годов, писал о семейной чете Рулевых с Сахалина, преодолевших на двух М-105 расстояние от Владивостока до Москвы (!). Но это скорее исключение, чем правило. Зато этот малыш – незаменимый помощник для любителей рыбалки, грибников, ягодников, а так же хорош для коротких познавательных поездок, особенно когда предполагается много колесить по незнакомым просёлкам и лесным тропам. Проходимый и лёгкий, до крайности неприхотливый, он за пятнадцать лет эксплуатации ни разу меня не подвёл.
Не успев преодолеть городскую черту, свернув чуть в сторону от основного маршрута, мы вскоре остановились перед полуразрушенным парадным въездом в старинную помещичью усадьбу. Село Городня, или, как его часто называют – Крас-ный Городок. Эпитет «красный» в старину употреблялся в значении «красивый». Возможно отсюда, и происходит второе название этого населённого пункта. Усадьба некогда принадлежала князьям Голицыным и строилась, как загородная летняя резиденция. Главный гостевой дом, сохранившийся до наших дней, даже не имел печей. Другим постройкам ансамбля повезло меньше. Сохранились парки усадьбы: регулярный, расположенный против парадных ворот и два ландшафтных – верхний с большим прудом и нижний, террасами спускающийся к реке Городенке. Автором проекта считается знаменитый русский архитектор А.Н. Воронихин, наи-более известным творением которого, является Казанский собор в Санкт-Петербурге….
Налюбовавшись вдоволь остатками былой роскоши, отправились дальше. Следующая запланированная остановка – Богимово. Прославилось это село, в пер-вую очередь, тем, что в нём провёл лето 1891 года Антон Павлович Чехов. Но мало кто знает, что это родовое имение Прончищевых – рода, из которого вышел известный исследователь Арктики Василий Прончищев.
Сохранившийся до наших дней ансамбль, создаётся в конце XVIII века. Авто-ры книги «В среднем течении Оки» из серии «Дороги к прекрасному», опираясь на воспоминания современников, так характеризуют художественные достоинства это-го поместья: «Глядя на его архитектуру, остро чувствуешь, что её правила безграмотная рука «усердного к своему добру» хозяина. Строения были капитальные: они были вытянуты, точно казармы, и представляли собой массу прочного домашнего кирпича, который, казалось, и в огне не горел, и в воде не тонул. Большой двухэтажный дом в 25 комнат, с двумя такими же флигелями, кон-ный и скотный дворы – всё это стояло лет тридцать не белённым…. И всё же, богимовской усадьбе свойственны многие замечательные черты архитектуры русского классицизма. Ансамбль как бы растворяется в природе, его пространство эмоционально насыщено, а архитектура не лишена художественности, то есть той сложнейшей вибрации композиционных мотивов и выразительных средств, которые превращают строительный материал в образ, кристаллизующий в себе социальный опыт и общественный быт целой эпохи…». Не от того ли, именно на закате той эпохи, Антон Павлович Чехов создаёт столь проникновенную лирическую повесть - «Дом с мезонином», навеянную воспоминаниями от пребывания именно в этих местах?
«…Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей, стояли, как две большие стены, образуя мрачную красивую аллею. Было тихо, темно, и только высоко на вер-шинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука. Силь-но, до духоты пахло хвоем. Потом я свернул на длинную липовую аллею. И тут тоже запустение и старость; прошлогодняя листва печально шелестела под ногами, и в сумерках между деревьями прятались тени. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого…. И я вернулся домой с таким чувством, как будто видел хороший сон», - повествует герой чеховской новеллы, попадая в незнакомую усадьбу Волчаниновых. Конечно же, описанная Чеховым усадьба – образ собирательный, но и еловая, и липовая аллеи в богимовском парке действительно есть, есть и фруктовый сад, в котором «…пела иволга, возможно тоже старушка», а возле главного дома, перед входом в парк, установлен бюст писателя.
С сожалением покинули мы такой уютный, успевший полюбиться уголок, и отправились в дальнейший путь. Последние пятьдесят километров пролетели одним махом, выжимая из нашего транспортного средства всё, на что оно способно, и вскоре, немного уставшие от часовой непрерывной гонки по шоссе, разминались на берегу речки Тарусы. Ставили палатку, готовили ужин, купались и любовались августовским звездопадом, лёжа на копне душистого сена.
«Если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно!» - сказал поэт. Звёзды мчались к земле из какой-то им одним ведомой точки, называемой, кажется, радиантом, скользили справа, слева, сверху, прочерчивая ночное небо короткими голубыми штрихами. Некоторые, сгорая, вспыхивали ярко в последний миг, другие висели неподвижно, отражаясь в реке. Они, казалось, были растворены в каждой капле тарусской воды. Мы черпали их пригоршнями, осыпая себя и прибрежные травы сверкающей звёздной влагой. Звёзды отражались в каждой капле на наших ладонях, были рассыпаны повсюду, голубоватыми блёстками мерцали в траве.
Говорят, если загадать желание, когда видишь падающую звезду, то оно не-пременно исполнится. Но сколько помню, мне ни разу не удалось этого сделать. Я много видел звездопадов, однако, стоило только взглянуть на искрящийся мириада-ми созвездий тёмно-синий ночной купол неба, как смешны становились все приходящие в этот миг на ум желания. Конечно же, ничего не стоило, наверное, исполнить любое из них Кому-то, растворённому в этой бездне, но…. В тот момент, когда метеор входил в атмосферу, такая до этого ясная мысль начинала путаться, на место прежнего желания, откуда ни возьмись, наплывало новое, которое так же через секунду казалось смешным и ничтожным. И странное дело! Все желания, наконец, пропадали окончательно, а в душе разливался блаженный покой, теплом наполнявший всё тело. Вскоре не хотелось уже абсолютно ничего, кроме как созерцать висящие над головой миры, а мысль каждый раз возвращалась в привычное русло, а именно – к бытовым делам и заботам. Вот и теперь, мы, наконец, почувствовали, что порядком устали, что давно пора спать и, забравшись в палатку, вскоре заснули сном младенцев.
Наутро отправились на экскурсию. Неподалёку от места нашей стоянки рас-положены два села – Истомино и Ильинское – интересные во многих отношениях. В Истомино, имении мужа, Николая Захаровича Хитрово, жила когда-то дочь фельд-маршала М.И. Кутузова Анна Михайловна. Ильинское принадлежало князьям Хилковым. Эта семья имела давние культурные традиции. В 1864 году молодой Михаил Хилков едет в Америку. Русский князь, Рюрикович, поступает на службу в Англо-американскую компанию по сооружению Трансатлантической железной дороги простым рабочим. Постепенно, шаг за шагом осваивая организацию иностранных железных дорог, он становится заведующим службой подвижного состава и тяги. Затем, перебравшись в Англию, около года работает слесарем на паровозном заводе в Ливерпуле. Возвратившись в Россию, Хилков руководит строительством и эксплуатацией многих железных дорог на бескрайних просторах страны. В 1895 году он назначается министром путей сообщения, возглавив огромное по своим масштабам и социальной значимости дело.
Усадьба Ильинское была у Хилковых небольшая. Ильинская церковь, в которой похоронен М.И. Хилков (1909) - не сохранилась. Деревянный двухэтажный дом перевезён в Тарусу и стоит теперь недалеко от сада Ракицкого. Усадебный парк, судя по возрасту его огромных деревьев, заложен в начале XIX века. Это классический пейзажный парк, где нет ни одной прямой аллеи. «Деревья высажены красивыми живописными группами, каждая из которых тщательно подобрана по составу пород. Даже форма, характер и размер каждого дерева тщательно выверены и соотнесены с композицией всего парка. Два тополя-великана фланкируют зелёную поляну, на которой был расположен усадебный дом, и приглашают совершить небольшую приятную прогулку. Увлекая от одного вида к другому, зелёная анфилада подводит к великолепной панораме долины Тарусы. Два дуплистых раскидистых дерева (липа и вяз), как бы случайно растущих на специально насыпанных пригорках, манят в глубокую тень, откуда можно долго любоваться ландшафтом. Впереди – блестящее от тяжёлого зноя покатое изумрудное поле. Оно спускается вниз к реке, к тому самому месту, которое теперь многие знают по замечательному рассказу Паустовского «Ильинский омут». И само село с усадьбой освящено поэтическим словом. Живший здесь летом 1915 года поэт Ю. Балтру-шайтис написал цикл из восьми стихотворений под названием «Село Ильинское».
В погожие летние выходные дни здесь бывает многолюдно, а сейчас кроме нас никого. Тишина…. Журчит на каменистых перекатах Таруса. Какая-то большая пти-ца, вспугнутая моими шагами, прохлопала крыльями, и снова всё стихло. Заросли прибрежных ракит то отступают от реки, открывая пространство, то смыкаются кронами, образуя над водой сплошной сводчатый коридор. Всё окружающее околдовывает настолько, что впору действительно потерять чувство реальности, и ничуть не удивиться появившейся, невесть откуда, русалке, которая просит свою подругу помочь ей вынуть из воды свалившегося в реку ёжика.
Нет, это не русалки! Это неслышно спустился на волшебную поляну инопланетный корабль и из него вышли существа очень похожие на людей. А вот и действительно русалка. Откуда-то сверху, из-под нависших над самым омутом ветвей, вдруг окликает меня и просит набрать для неё воды, протягивая мне мой котелок. Она очень похожа на жену. От неожиданности я плюхаюсь в воду, а она щёлкает фотоаппаратом, декламируя при этом: «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей…».
Любоваться всеми этими красотами можно бесконечно, но пора было соби-раться в обратный путь. К тому же надвигалась гроза. Где-то за Окой громоздились иссиня-сизые тучи, погромыхивал гром. «Инопланетяне» исчезли так же неслышно, как и появились. Мокнуть под дождём не хотелось и мы, оседлав нашего верного «Конька-Горбунка», отправились восвояси. На обратном пути всё-таки решили за-ехать в Авчурино, которое накануне пропустили, боясь не успеть к «месту назначе-ния» засветло.
Когда-то здесь била ключом культурная жизнь. Один из прежних владельцев имения Д.М. Полторацкий собрал богатую библиотеку, которая хранилась в специ-альном здании – так называемом «доме в готическом стиле». На его угловой башенке была оборудована любительская обсерватория. Библиотекой пользовались многие известные деятели науки и культуры прошлого – близкие друзья, родствен-ники и просто знакомые Полторацких. В ней работал Н.М. Карамзин, есть свидетельства, что Авчурино посещал А.С. Пушкин. После революции в усадьбе был создан «дом отдыха и учёбы». Читались научно-популярные лекции, работала обсерватория…. Сильно пострадало Авчурино во время войны, а позднее от до-морощенных вандалов. Сейчас здесь повсюду следы запустения и разрухи. Полуразрушен храм, разрушилась парковая ротонда, в плачевном состоянии готический дом и старые хозяйственные постройки. Невольно на память приходят строки: «Где мирт благоухал, и роза трепетала - теперь лишь ветер, пепел, прах…».
Ещё несколько километров пути и вот уже прямо в лицо бьют лучи заходяще-го над родным городом солнца. Грозовая туча, гнавшаяся за нами от самой Тарусы, расплескалась где-то над Ферзиково и только у самого дома на бак мотоцикла, и ветрозащитное стекло шлема упало несколько капель, совсем ещё по-летнему, тёп-лого дождя.


В. Малюга (август 2002 г.)



Категория: ОТЧЕТЫ | Добавил: WHT (11.01.2008) | Автор: В. Малюга
Просмотров: 1475
Комментарии к материалу
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]